Категория престижности в жизни Древнего Рима

Другая культура » Категория престижности в жизни Древнего Рима

Страница 7

В тяготеющем к гармонизации всех противоречий, изящном, легком и светлом мире Овидия – автора "Науки любви" – царит совсем другая атмосфера, чем в грубом, смешном и простодушном плебейском хозяйстве Тримальхиона из романа Петрония "Сатирикон". Но в основе своей ситуация остается и здесь совершенно той же – остается потому, что неизменной сохранялась она в самой жизни.

Тримальхион строит все свое поведение на основе престижности, в его доме все рассчитано на то, чтобы ошеломить, поразить, вызвать восхищение и зависть, все делается напоказ. Источник этого престижа и этих демонстраций – богатство, описываемое на каждой странице. Это богатство, однако, реализуется двумя путями, которые здесь гротескно сопоставляются, являясь именно в этом сочетании источником комизма. С одной стороны, Тримальхион – стремится на основе своего богатства врасти в традиционную римскую систему и хвастается своими успехами именно в ней: он – всадник (гл. 32), севир августал (гл. 30), держит в доме фасцы (гл. 30), стилизуясь под фамилиальную солидарность застолья, обращается к приглашенным "amici" (гл. 33), имеет клиентов. С другой стороны, его главная забота – оказаться на уровне современной изысканности и культуры, продемонстрировать свой высочайший ранг в области престижности: в его доме все происходит под звуки музыки (ad symphoniam – гл. 32), рабы работают, распевая мелодии, стол и все происходящее во время пира изысканно до вычурности и жеманства, на стенах дома – фрески на гомеровские сюжеты, сам он сочиняет стихи, еда на блюде расположена в виде знаков зодиака и т.д. Обе линии равно комичны и безвкусны, ни одна не всерьез. Почему? Потому что ни та, ни другая не ценностны, а престижны, – здесь это выступает совершенно ясно. Тримальхион – такой же севир августал, как и поэт. В обоих случаях ему важна репутация, а не сущность.

Переориентация от ценностей к престижности и усиление престижности II за счет престижности I представляют собой общественный процесс, неуклонно нараставший на протяжении всей эпохи конца республики и раннего принципата вплоть до II в. н.э. Он выражал [с.160] превращение Рима из civitas в мировой город, что сопровождалось распадом архаических, специфически полисных принципов существования. Тот же процесс выражал, далее, сохранение за этими принципами – на фоне ширившейся плутократически-космополитической стихии – значения нормы, абстрактно-идеальной, но признанной. Он же выражал, наконец, постепенную внутреннюю диссоциацию самой этой нормы, ее движение от абсолюта к относительности, от внутреннего убеждения к "что люди скажут".

Уже на взгляд Горация староримские ценности в обществе, его окружающем, отнюдь не универсальны, служение "им – форма не столько самовыражения, сколько престижного самоутверждения. Магистратское служение и воинские подвиги стоят и для него самого в одном ряду с успехами циркового возницы, возделывание земли прославляет городской проныра-ростовщик, дружеская солидарность – всего лишь способ выманить деньги и даже главная движущая сила римлян былых времен cupido gloriae, жажда славы, – лишь дань случайной популярности:

глупый народ всегда недостойным

Почести рад расточать, без различия рабствуя славе

И без разбора дивясь и титлам, и образам предков,

(Пер. М. Дмитриева)

При этом, однако, предметом стремлений и формой самоутверждения в глазах общества является еще только то, что мы условились называть престижностью I. Стилизация как основа поведения вызывает у Горация чаще всего насмешки, иногда гнев, но стилизуются-то эти высмеиваемые им люди всегда под носителей традиционных республиканских добродетелей. Людей, бравирующих разрушением их, наглым богатством, извращенной рафинированностью, среди персонажей Горация почти нет, а там, где они появляются, они никому не импонируют и вызывают осуждение не только у самого поэта, но и у римлян его времени. Богач-отпущенник, пытающийся вести себя как римский гражданин, еще воспринимается как фигура нелепая и отвратительная: Ты видишь, идя улицей священною,

Одетый в тогу длинную,

Как сторонятся все тебя прохожие,

Страницы: 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Похожие статьи:

Искусство Нововавилонского царства
После падения Ассирии в 7 в. до н.э. под натиском всех ее объединившихся врагов восстанавливается независимость Вавилона и расширяется его могущество. Он вновь становится центром обширного государства. Он подчиняет себе Финикию и Палестин ...

Искусство Феры
Открытый греческим археологом С. Маринатосом в 1968-1976 г.г. на острове Фера (ныне Санторин) древний город Акротири, погибший от землетрясения, поразил всех своим цивилизованным видом. В уцелевшем квартале дома располагались вдоль дороги ...

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
У натуральной школы, отпечаток которой можно увидеть у каждого крупного писателя, пришедшего в литературу к середине XIX века, было и такое значение: обращение к физиологии жизни, ее земной стороне, что перевело присущий русскому слову ду ...