Михаил Юрьевич Лермонтов

Творцы русской классики » Михаил Юрьевич Лермонтов

С удивительной поэтической мощью начал свое творчество Лермонтов - первые стихи его мы знаем относящиеся к 1828 году: это не робкое, маловыразительное ученичество, а энергическое, уверенное самоутверждение. "Нет, я не Байрон, я другой, Еще неведомый избранник", - скажет он в стихах 1830 года с дерзкой уверенностью в своей поэтической судьбе.

И, кажется, только ради поэзии он прожил такую короткую и в основном мрачную жизнь: несчастливое детство с расколом в семье, ранняя смерть матери и вражда с отцом; нет удовлетворения ни в дружбе, ни в любви, ни в службе и полученном образовании… Муки от собственного тяжкого характера и темперамента и гнет от властей и условностей общества. Превратности военной службы – без всякой жажды воинских достижений, кроме того, что касается выражения его личных достоинств – чести, храбрости, ловкости… И безвременная гибель на вздорной дуэли – в нижнем офицерском чине провинциального полка, без великого опыта отцовства и супружества… Зато с только что обретенной великой литературной славой!

Рядом с Пушкиным и Грибоедовым поражает эта несложившаяся биография Лермонтова: "Не для людей я жил на свете", "На жизнь надеяться страшась, // Живу как камень меж камней" - словно подтверждается его ранний стих…

Но сколь велико его значение в русской поэзии!

Пушкин воплотил в слове всю полноту гармонии – Лермонтов всю мощь мятежной энергии, против покоя, против равновесия: "А он, мятежный, просит бури, // Как будто в бурях есть покой" ("Парус"). Редкое лирическое состояние не отражено в творчестве Пушкина – и потеря веры, и разочарование, даже отвращение к самому себе, и игра бесовских сил, и непримиримые конфликты с миром, но – примиряющиеся со временем под эгидой высшей, Божественной гармонии.

Да, в Пушкине мы видим полноту бытия, но в Лермонтове – какую-то роковую односторонность, сосредоточенность на своем Я, жажду конфликтов и отвращение к равновесию. Все сосредоточено на личности, которая становится подлинным соперником Бога: "Я – или Бог, или никто…"; "Я на творца роптал, страшась молиться" ("Ночь")…

Вот без этого мятежа, ставшего доминантой лермонтовского творчества была бы неполна и наша классическая литература. Лермонтов стал едва ли не первым русским певцом мрака, демонизма…

И тем дороже в его творчестве удивительные по живой пластике, кристально чистые образы гармонии – такие редкие просветы среди мятежного мрака: "Когда волнуется желтеющая нива, И свежий лес шумит при звуке ветерка… Тогда смиряется души моей тревога, Тогда расходятся морщины на челе, И счастье я могу постигнуть на земле, И в небесах я вижу Бога! " (1837).

Этим светлым, жизнелюбивым чувством насыщены стихи, с которыми обычно мы впервые встречаем Лермонтова в нашем детстве, – великое "Бородино", и память об этой полноте жизни, воплощенной в образе воина-патриота остается незабываемой на всю жизнь, даже при знакомстве с искушающими своим демонизмом стихами…

Конечно, Лермонтов в поэзии шел за Пушкиным – по достоинству и зрелости стиха – но и часто вступая в спор со своим кумиром, которому посвящено стихотворение, открывшее Лермонтова России – "На смерть поэта" (1837).

Так же и в прозе: "Герой нашего времени" возрос на пушкинском опыте, с внешней простотой рисунка, живописной сдержанностью, точностью в создании характеров. Но и здесь Лермонтов дал нашей классике нечто существенно новое – жанр психологического романа, в котором все построение подчинено "законам", а точнее – причудам нашей психики: когда смещаются разные точки зрения на один и тот же предмет, когда личность накладывает свой властный отпечаток на все течение событий - даже на само течение времени. В романе и продолжается лирическая тема демонической личности, и – неожиданно светло преодолевается: в образе человека простого сердцем – Максим Максимыч, и так до конца не ясно, Печорин или этот скромный штабс-капитан явится подлинным героем своего времени…

С Лермонтовым наша классика словно получила подтверждение своей грядущей судьбы: это уже не неожиданное явление гения Пушкина, а продолжение и накопление традиции. Накопление духовных сокровищ, где сохранено каждое проявление русских судеб…

Похожие статьи:

Мазаччо
Годы учения Мазаччо, так же как первое время самостоятельной работы, падают на время искусства готизирующих мастеров. Сам Мазаччо отдал этой традиции неизбежную дань в своих ранних работах, например в «Распятии» (Неаполь, музей Каподимонт ...

«Говорящие картины» и «застывшие стихотворения»: представления о родстве поэзии и живописи в Англии на рубеже XVI-XVII веков
Представление о родстве поэзии и живописи, слова и изображения являлось одной из самых популярных идей в европейской литературной критике и художественной теории XVI - начала XVII вв., а также нашло непосредственное воплощение в художеств ...

Художественная социализация личности и формирование эстетического вкуса
Рождаясь, человек не обладает какими-либо социальными качествами. Но с первых минут жизни его приобщают к человеческому обществу. Взрослея, развиваясь, он постепенно включается в различные общности людей, начиная с семьи, коллектива сверс ...