Фрески Кастельсеприо

Другая культура » Фрески Кастельсеприо

Страница 3

Для того чтобы отдать себе отчет в своеобразии живописного повествования в фресках Кастельсеприо, поучительно рассмотреть, как по-разному рассказывается о рождении Христа в древних литературных источниках.

„Когда же они были там, наступило время родить Ей: и родила Сына Своего Первенца, и спеленала его и положила его в ясля, потому что не было им места в гостинице. В той стране были в поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим . Когда же ангелы отошли от них в небо, пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь. И поспешили, и пришли, и нашли Марию, и Иосифа, и Младенца, лежащего в яслях".

В этом рассказе о рождестве в Евангелии от Луки царит прозрачная простота, глубокая уверенность в истинности свершившегося чуда. Эти слова возвещают людям непостижимую истину, благую весть.

Иначе говорят об этом позднейшие византийские писатели, комментаторы Священного писания. Вот описание византийского писателя Месарита мозаики на тему Рождества в храме Апостолов в Константинополе: „Великое чудо: Дева и в то же время роженица; во время родов она лежит не на постели, но на соломе, однако лежит, как на золоченой царской постели Соломона. Великолепие с выражением лица женщины, которая только что испытала родовые схватки, хотя она не должна была от них страдать, чтобы вочеловечение не вызвало сомнения как наваждение. Младенец обмотан пеленами, неприкасаемый зашнурован лентами, предвечный — это новорожденный, ветхий деньми — это грудной младенец, вездесущий и всенаполняющий заключен в тесную пещеру, неизмеримый — в локоть длиной, держащий в своей всемогущей руке весь мир удерживаем слабой рукой, бессловесный, но вездесущий, с ногами без опоры, тот, кто укрепил небеса, несмышленые животные вокруг того, кому покорны все разумные обитатели неба". Описание Месарита — яркий образец византийской риторики, эффектных словесных противопоставлений. Задача этого описания — заставить слушателя поверить тому, что в „Рождестве Христовом" соединились все противоположности: божественное и человеческое, небесное и земное, могущество и бессилие, слава и убожество. Все представленное в этой сцене должно служить наглядным подтверждением церковного догмата.

И, наконец, легендо-апокрифический рассказ.

„И он взнуздал своего осла и посадил ее на него и его сын повел осла, и Иосиф пошел за ним. И когда они прошли три мили, обернулся Иосиф и увидал, что Мария печальна, и сказал себе: быть может, ее мучает то, что находится в ней. И снова обернулся к ней Иосиф и увидал, что она смеется, и спросил ее: Мария, что с тобою, если я вижу тебя то смеющейся, то печальной? И сказала Мария Иосифу: два народа вижу я моими очами. Один полон слез и жалоб, другой полон радости и ликованья.

И они прошли полпути, и Мария сказала ему: сними меня с осла, так как то, что во мне, теснит меня, чтобы выйти наружу. И он снял ее и сказал ей: куда тебя отвести, чтобы скрыть твою непристойность, так как нам еще далеко?

И он нашел там же пещеру и ввел ее в нее и приставил к ней своих сыновей и вышел, чтобы найти повивальную бабку в окрестностях Вифлеема.

Я же, Иосиф, обошел место кругом, и не обходил его, и взглянул на небо, и увидел, что оно остановилось, и смотрел на воздух, и увидел, что он застыл, и я видел птиц небесных без движения, и взглянул на землю, и увидел на ней блюдо и работников, лежащих вокруг него, и их руки были в блюде, и жующие не жевали, и те, что поднялись, ничего не подносили ко рту, но глаза всех были подняты кверху, и вот гнали овец и они стояли и пастух поднимал руку, чтобы их ударить, и его рука была неподвижна. И внезапно все пошло своим чередом". В апокрифе рассказ ведется то от постороннего лица, то от Иосифа, все чудесное, божественное как бы приближено к человеку, живое ощущение необъяснимой тайны придает рассказу волнующий характер.

Повествование о детстве Христа в фресках Кастельсеприо по характеру ближе всего к апокрифическому рассказу. Не столько отдельными мотивами, многие из которых позднее прочно вошли в византийское каноническое искусство, а сколько по общему тону, которым проникнуты эти сцены.

Все писавшие о фресках Кастельсеприо с похвалой отмечают в них живо подмеченные и переданные мотивы, как то: усталость богоматери в „Рождестве", вопросительные взгляды ее и Иосифа в путешествии в Вифлеем и т. п. Людям, воспитанным на итальянской живописи, подобные мотивы особенно по душе. Однако нельзя считать, что достоинства фресок Кастельсеприо заключаются в том, что в них верно и живо переданы жесты, взгляды и осанка фигур. Мастер никогда не терял ощущения того, что за „прекрасной видимостью" прячется еще более высокая красота и значительность. В Кастельсеприо мы имеем дело не со сценами каждодневности, а с событиями, имеющими отношение к судьбе всего человечества. При всех различиях в средствах выражения здесь, скорее, вспоминаются дивные библейские рисунки Рембрандта.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Похожие статьи:

Живопись Азербайжана
Современное искусство Азербайджана пришло на смену богатому и самобытному художественному наследию тысячелетий. Традиции изобразительного искусства Азербайджана восходят к далеким временам. Одна из наиболее богатых коллекций наскальных ри ...

«Тусовка» как социокультурный феномен
Явление, получившее в просторечии наименование тусовка, представляет собой оригинальный социокультурный феномен, не имеющий исторических аналогов. Тусовка не вписывается в контуры того, что принято определять терминами официальной культур ...

Владимир Набоков — переводчик "Слова о полку Игореве"
Перед добросовестным или, как сказал бы В.Набоков, честным переводчиком ("honest translator"), взявшимся за перевод "Слова о полку Игореве", неизбежно встаёт ряд вопросов, разрешить которые необходимо раньше, чем прист ...