Германизм в зеркале русской идеи: исторические перспективы Германии в отражении русского традиционализма

Другая культура » Германизм в зеркале русской идеи: исторические перспективы Германии в отражении русского традиционализма

Страница 3

Значительный интерес представляют материалы дискуссии, развернувшейся на страницах журнала "Отечественная история" уже в новом тысячелетии. А. В. Репников резонно отмечает, что, "несмотря на принадлежность к консервативному лагерю многих выдающихся писателей, историков и философов, единой "консервативной теории" в России так и не сложилось". При этом "смешение либеральных и консервативных элементов мировоззрения тех или иных деятелей говорит не столько о двойственности их сознания, сколько о еще одной специфической черте русского консерватизма". К тому же, как справедливо указывает А. В. Репников, "под воздействием модернизационных процессов, происходивших в стране на рубеже XIX-XX веков, русский консерватизм не оставался чем-то неизменным". Ближе к концу XIX века старая ценностная "триада" ("православие, самодержавие, народность") также нуждалась в обновлении, и консервативные круги "пытались сконструировать на базе охранительной традиции новую, достаточно мобильную идеологию, которая должна была противостоять набиравшим силу и вес в обществе либеральным и социалистическим идеям". При всем многообразии различных проектов, по мнению А. В. Репникова, базовые концептуальные постулаты российского консерватизма рубежа XIX-XX веков вполне могут быть идентифицированы: признание своеобразия, самобытности политического и духовно-нравственного пути развития России; констатация доминирующей роли государства и незыблемости самодержавной власти; стержневая религиозная константа (тезис о православии как единственной "незамутненной" разновидности христианства и вывод о богоизбранности России и ее особом предначертании); стремление к сохранению сложившейся общественной иерархии в виде сословного строя; настороженное отношение к развитию капитализма в стране и требование учета специфики отечественной экономики (в особенности - общинного уклада российской деревни); последовательная критика либерализма, парламентаризма и социализма.

В свою очередь, В. В. Зверев определяет консерватизм как "явление, постоянно присущее человеческому обществу, своеобразный противовес безоглядной вере в прогресс и нигилистическому отрицанию традиционной культуры". Консерватизму присуща преимущественно защитная функция, и поэтому, с точки зрения В. В. Зверева, "недостаток наступательности в консервативной идеологии является одной из изначально присущих ей слабостей". Эта слабость, свойственная консерватизму вообще, в России усугубилась несовпадением "консерватизма элитарного" (воплощенного в идеологические формулировки и конструкции) и "консерватизма народного" (крестьянского, житейского). Закономерным итогом стало политическое фиаско консервативного движения в России начала XX столетия.

Версия К. Мангейма о том, что развитие консервативной утопии во многом определяется развитием ее антиподов, не вызывает возражений - по крайней мере на русском материале. В самом деле, дифференциация утопических сюжетов этого направления в XIX веке шла под воздействием либеральной литературы, а затем, к началу XX столетия, утопический традиционализм, защищавший неограниченную монархию и православную ортодоксию, идентифицировал себя в упорной борьбе с утопизмом социалистическим. Но, помимо отечественных либералов и социалистов, под огонь критики российских консерваторов неминуемо попадали и их зарубежные собратья. Болезненно протекавший модернизационный процесс вызывал реакцию отторжения у русских традиционалистов, в полный голос заявлявших о себе на литературном поприще. Не случайно, по распространенному в филологической среде мнению, "литература XIX столетия, во многом опережая отечественную философскую мысль этого времени (идея особой предопределенности русской судьбы, мессианства, эсхатологическая идея), создает свой образ России и русского человека". Этому образу усилиями консервативных идеологов был противопоставлен бездуховный, эгоистично-рациональный образ Европы и европейца. И если поначалу мишенью сторонников традиционализма по понятным причинам, обусловленным франкофонным космополитизмом русской аристократии, являлись Франция и французы (как в утопических сюжетах Ф. В. Булгарина), то к исходу XIX века, в силу изменившихся социально-экономических и внешнеполитических реалий, внимание российских критиков европеизма и вестернизации акцентируется на Германии и ее жителях. Закономерно, что антиномия "германский - русский" нашла отражение и на бытовом уровне (вспомним: "что русскому хорошо, то немцу - смерть", "русский мечтает - немец строит планы").

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Похожие статьи:

Максвелл: развитие и кризис механической картины мира
Молекулярно-кинетическая концепция. Важная мировоззренческая идея единства небесного и земного, которую мы встречаем уже вработах Галилея и Ньютона, всё в большей мере побуждала применять фундаментальные образы механической картины мира ...

Первый публичный киносеанс. Братья Люмьер
Париж. 28 декабря 1895 года - дата, занесенная во все календари, известная всем мало-мальски интересующимся историей кино… Холодный декабрьский вечер. Белые пушистые хлопья снега медленно падают на вымощенные мостовые, на пальто и шляпы п ...

Фазы творческого процесса
Я.А. Понамарев выделяет четыре фазы: 1) Сознательная работа (подготовка). Особое деятельное состо- яние как предпосылка интуитивного проблеска новой идеи. 2) Бессознательная работа. Созревание, инкубация направляющей идеи (работа на ...