Можно назвать кризисом классики 1840-е годы, развитие натуральной школы, которая не дала ярких талантов, будучи скорее умозрительной конструкцией В.Г.Белинского (которому во всем остальном нельзя не отдать должного как гению русской критики): литература вроде во всем шла вслед Пушкину и Гоголю (последнее особо подчеркивалось), но – только на поверхности искусства. Реализм перестал касаться полноты бытия, отошел от духовных сущностей к поверхностной точности рисунка… Полнота и одухотворенность классики поблекла. Таковы были Д.В.Григорович, В.А.Соллогуб, И.И.Панаев – остальные имена и того меньше говорят современному читателю, все ушло в исторический осадок…
Но на втором этапе классики литература возвращается к состоянию, которое современный филолог Ю.И.Минералов точно называет "высокой классикой". Наступает время поступательного, весомого развития классики, пусть и без того колорита и блеска, которые сопутствовали первым классикам. Литература устойчиво движется по пушкинскому следу, легко преодолев натурализм, как болезнь роста, отчасти даже внесшую и полезную прививку в растущий организм.
Это время гигантов прозы – Толстого, Тургенева, Гончарова, Достоевского… Обращение в глубины бытия выливается в самое убедительное философствование в жанре романа. Бытие отражено в развитии исторической эпопеи. Литература тонко наблюдает за героями современности, создает удивительные по ясности психологические зарисовки… Окончательно закрепляется структура литературного движения, с группировками, своими рупорами изданий, со своей яркой критикой. Последнее особо подчеркнем: широкое развитие критики, вхождение ее наряду с искусством в непременный читательский обиход, а иногда даже главенство критики – признаки устойчивого литературного развития. Рядом с Пушкиным не было критиков уровня Белинского, Добролюбова, Писарева и др.
Литература живет неколебимой верой в истину, становится столь же мощной духовной силой, как и православие, а часто вступает с религией в открытый диалог и даже противостояние, в то же время изнутри питаясь духовными истоками православия. Литературное развитие идет вширь и вглубь…
В 1880-х годах уходят из жизни чередой гиганты русской классики: Некрасов, Тургенев, Достоевский, Щедрин, Гончаров … Остается лишь великий старец, неутомимо трудящийся в литературе, - Лев Толстой… Но и у него видна какая-то пауза – после "Войны и мира" и "Анны Карениной" он уходит в чистое философствование, даже в свое время откажется от искусства, перечеркнет свои же собственные шедевры.
Завершение золотого века русской классики примет едва ли не в одиночку А.П.Чехов, однозначно сложившийся как писатель классического уровня к концу 80-х: "Степь", "Огни", "Скучная история" - за этим уже шло полное и авторитетное признание.
Лев Толстой и Антон Чехов – золотые классики, вошедшие не надолго и в 20-й век.
Чехов – невыразимо грустное завершение ведущих тем русской классики, все признаки пушкинской традиции в нем налицо, но – с оттенком усталости и уже неверия, что слово поэта-пророка жжет сердца людей, что язык истины свободной понятен хоть кому-нибудь… "Какие-то серые пятна вместо лиц кругом…" Все ценности и достижения классики Чехов сохраняет и даже доводит до необычайного совершенства. Такого тонкого одухотворения художественного мира мы, может быть, не найдем более нигде. Но все заслонено мотивами безысходности, и так пронзительно звучат постоянные чеховские призывы к иной жизни, светлой, осмысленной, красивой и здоровой, достичь которую уже не дано никому – даже Пете и Ане из "Вишневого сада": "Мы насадим новый сад, роскошнее этого, ты увидишь его, поймешь, и радость, тихая, глубокая радость опустится на твою душу, как солнце в вечерний час, и ты улыбнешься, мама!"
Не насадят, не увидят, не поймут ничего; ничему не улыбнутся – разве что своему же несчастью: "Эх ты, недотепа!"
Так завершался период золотого века, Чехов с горькой иронией видел течения нового искусства… Правда уже рядом с ним был М.Горький – залог возвращения к полноте классики уже в новом времени.
Лев Толстой, Антон Чехов, Максим Горький – так встречала русская классика век 20-й…
Похожие статьи:
Научная рефлексия как объект историко-научного исследования
Наука – это "система с рефлексией". Специфика рефлектирующих систем состоит в том, что их элементом является "самосознание", т.е. описание поведения системы с точки зрения ее самой. Исследование рефлексирующих систем т ...
Андрей Рублев. «Троица»
Трое прекрасных юношей сидят за столом. Вокруг головы у каждого – сияние. За плечами – крылья. Это ангелы. Они сидят молча и неподвижно. Они глубоко задумались о чем-то. Трудно передать словами те чувства, которые выражают их лица, руки, ...
Японские имена
Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт.
Имя во многом влияет на характер человека, определяет его поступки и свершения. В древности верили, что, узнав имя человека или существа, можно обрести над ним власть – и отчасти это действительн ...
Разделы