"Новый русский" как фольклорный персонаж

Другая культура » "Новый русский" как фольклорный персонаж

Страница 3

Общий язык “новый русский” в состоянии найти только с чертом. Ведь речь идет о сделке (черт покупает душу “нового русского” за миллиард баксов, состав алюминия, налоговые льготы, независимость от криминальных группировок и т.д.). Черт – свой, и “новый русский” называет его “братан”. Даже в том случае, когда черт забирает у него душу, “новый русский” не замечает, чего он лишился. Бездушие “нового русского” получает своеобразное обоснование.

Парный персонаж четвертого типа необходим для развития действия анекдота. Его характеристики нарочито стерты. Он может выступать как хитрец, обводящий “нового русского” вокруг пальца. Он может выступать как пациенс (особенно в распространенном мотиве столкновения автомобилей) или как репрезентация авторского голоса, носитель здравого смысла (говорит “новому русскому” о том, что в аварии тот лишился руки – но для “нового русского” важнее утраченные вместе с рукой часы “Ролекс”).

Пятая группа также неоднородна. Это персонажи, обладающие властью (судья, милиционер, налоговый инспектор). С ними “новый русский”, в силу их статуса, вынужден взаимодействовать более конструктивно. С “ментами” “новый русский” обходится запанибрата, хотя и подчиняется их требованиям (везет пингвина в зоопарк, предъявляет документы и т.п.). Судье он просто предлагает взятку. Рэкетирам “новый русский” отдает деньги и имущество, но без сожаления (“…я ведь все равно собираюсь новый кредит брать…”). Больший страх вызывают налоговые инспектора, которых “новый русский” иногда пытается, а иногда даже и не пытается обмануть.

Итак, со своими собратьями “новый русский” ведет постоянную психологическую войну. Это состязание в богатстве и “крутизне”. Любые дружеские или партнерские отношения подразумевают обман, это все знают и к этому все готовы. “Новый русский” эгоцентричен и себялюбив до абсурда. Над теми, кто от него зависит, “новый русский” издевается, видя в них только исполнителей его воли и желаний. Желания эти всегда абсурдны и по большей части неосуществимы. Из-за своей глупости и самонадеянности “новый русский” часто остается в дураках. С представителями власти “новый русский” не конфликтует, чаще пытается хитрить – но тоже абсурдным образом. В общем и целом “новый русский” неимоверно глуп, аморален и всегда неадекватен ситуации, так как “по определению” считает себя пупом земли.

Другой важнейшей характеристикой персонажа является портрет, внешний облик. Любопытно то, что облик “нового русского” передается почти исключительно через описание его одежды и перечисление аксессуаров. В анекдотах из одежды в подавляющем большинстве случаев упоминается малиновый пиджак, реже – галстук от какого-либо известного модельера. Среди аксессуаров на первом месте сотовый телефон и золотая цепь, реже упоминаются темные или зеркальные очки и изредка лопатник (бумажник). Насколько известно автору, лицо и фигура “нового русского” не описываются (даже очень вкратце) ни в одном анекдоте. Собственно, облик “нового русского” точно и кратко отображен в анекдоте, в котором один из персонажей узнает портрет “нового русского” в изображении на банке со свиной тушенкой.

Третья важная характеристика любого фольклорного или литературного персонажа – его речь. Для героя анекдота эта характеристика имеет исключительную важность в силу особой роли диалога в анекдоте. Ведь очень часто все действие анекдота состоит в том, что персонажи говорят друг с другом, и диалог является сюжетообразующим элементом текста.

Речь “нового русского” очень своеобразна в первую очередь потому, что большей частью состоит из штампов, готовых клише. Эти клише, во-первых, обозначают принадлежность героя к “новым русским”; во-вторых - позволяют ему выдерживать адекватность собственного языкового поведения в стандартных ситуациях (похвальба, разборка, “наезд”, сделка, времяпрепровождение на отдыхе, отдача приказов прислуге и подчиненным). В любой нестандартной, выходящей за рамки привычного, ситуации “новый русский” неадекватен ей в первую очередь именно в языковом плане. Крайняя ограниченность лексического запаса и негибкость интонаций формируют очень специфическую прагматику его высказываний. Наиболее часто используются клише “попасть/поставить на бабки, “в натуре”, “без базара”, “за базар ответишь”, “не вопрос”, “замочить”, “нет проблем”, “крыша”.

“Новый русский” никогда и ни к кому не обращается на “Вы”. Тех, кого он считает ровней, называет “братан”, остальных чаще всего – “мужик”, изредка “шеф” или “командир”. “Новый русский” активно пользуется бранными выражениями: (“килька тухлая”, “ворона гребаная”) и т.д.

Любопытно то, что весь слэнг “нового русского” – заемный. Он представляет собой пеструю смесь заимствований из слэнга самых разных социокультурных групп: криминальных элементов (“в натуре”, “поставить на бабки”, “замочить”, “кинуть”, “за базар ответишь”); современной молодежи (“оттягиваться”, “тусоваться”, “отпад”, “прикид”); а также из диалектных заимствований (“братан”, “братва”, “че”).

Страницы: 1 2 3 4 5

Похожие статьи:

Искусство Гомеровской Греции
Древнейший начальный период развития греческого искусства носит название гомеровского (12 - 8 вв. до н.э.). Это время отразилось в эпических поэмах - «Илиаде» и «Одиссее», автором которых древние греки считали легендарного поэта Гомера. Х ...

Культурно-историческое направление на рубеже XIX-XX ВВ. Ф.Ф. Зелинский. Ю.А. Кулаковский
Историко-филологическое направление составляло центральный ствол русской науки об античности, но оно не исчерпывало ее; рассматриваемый период отличался исключительным разнообразием и богатством и иных направлений, которые, ответвляясь от ...

Искусство Ассирии
Крупнейшую роль в истории Древнего Востока в первой половине 1 тысячелетия до н.э. сыграла Ассирия. Истоки ассирийского искусства восходят к 3 тысячелетию (Древний Ашшур), но высшее свое развитие оно получило только в 1 тысячелетии до н.э ...