“Бродячая собака” – значительная веха в истории русской культуры, и хочется надеятся, что история этого дома и его обитателей будет изучена полнее и обстоятельнее.
Какова же дальнейшая судьба дома Дашкова, в котором размещалась “Бродячая собака”. После Октябрьского переворота, он был национализирован и заселен новыми жильцами, превращен в обычный жилой дом. В 1997 году этот дом оказался под угрозой капитального ремонта и полной внутренней перестройки. 10 января 1997 года губернатор Санкт-Петербурга В.Н. Яковлев подписал распоряжение о реконструкции дома, прдусматривающее рассление жильцов дома и передачу прав на здание акционерному обществу закрытого типа “Балтийская строительная компания”. Проект перестройки предусматривает уничтожение подвала “Бродячей собаки” и полную переделку архитектурно-планировочной исторической структуры здания, и устройство и устройство в здании новых больших квартир по 200-300 кв. метров, совершенно не соответствующих планировке начала XX века.
К чести жильцовдома многие из них не согласились покинуть дом. Они организовали Товарищество собственников приватизированных квартир и добиваются отмены распоряжения губернатора. Они понимают то, что уничтожение интерьеров дома комнаты которого и в наше время хранят память о высочайших взлетах в музыкальной, артистической, художественной и литературной жизни Санкт-Петербурга, России и Европы- о Пушкине и Гоголе, Глинке и Вяземском Михаиле и Матвее Виельгорских и Павле Яковлевиче Дашкове : уничтожение подвала населенного тенями Ахматовой и Гумилева, Оленьки Глебовой-Судейкиной и Всеволода Князева, Мандельштама и Хлебникова и многих-многих других дорогих нашему сердцу. Хочется верить, что власти и общественность нашего города не допустят этого.
А может быть, когда-нибудь и возрадится “Бродячая собака”, и нигде-нибудь, а там где она была.
Семдесят пять лет назад Георгий Иванов писал:
Январский день. На берегу Невы
Несется ветер разрушеньем вея.
Где Олечка Судейкина , увы,
Ахматова, Паллада, Соломея?
Все, кто блистал в тринадцатом году.
Лишь призраки на петербургском льду.
Вновь соловьи засвищут в тополях,
И на закате в Павловске иль в Царском
Пройдет другая дама в соболях
Другой влюбленный в ментике Гусарском…
Но Всеволода Князева они
Не вспомнят в дорогой ему тени.
Кто знает? Может быть вспомнят и Всеволода Князева и Бориса Пронина и “Собаку”. Сбудуться мечты и подвал возродится.
Похожие статьи:
Фламандский Часослов
В Эрмитаже хранится часослов, происхождение которого неизвестно. Часослов значится как фламандский XV века. Рукопись исполнена на пергамене, имеет 191 лист. Размеры часослова 210Х155 мм2. Текст латинский, расположен по 16 строк на страниц ...
Материальная и духовная культура
В связи со слабым развитием профессионального искусства главную среду духовной культуры белорусской нации периода формирования капитализма и складывали народные формы искусства, традические обряды и обычаи. Продолжали существовать такие ...
Народный фронт и французское кино 30-х годов. Анализ
фильма «Фотоувеличение»
Модный фотограф Томас (Хэммингс) снял тайком в парке любовную сцену, а затем, проявив пленку и сделав отпечаток, при многократном увеличении обнаружил, что совершено убийство. Но поиски следов убийства ни к чему не привели. Использовав сю ...
Разделы