“Бродячая собака” – значительная веха в истории русской культуры, и хочется надеятся, что история этого дома и его обитателей будет изучена полнее и обстоятельнее.
Какова же дальнейшая судьба дома Дашкова, в котором размещалась “Бродячая собака”. После Октябрьского переворота, он был национализирован и заселен новыми жильцами, превращен в обычный жилой дом. В 1997 году этот дом оказался под угрозой капитального ремонта и полной внутренней перестройки. 10 января 1997 года губернатор Санкт-Петербурга В.Н. Яковлев подписал распоряжение о реконструкции дома, прдусматривающее рассление жильцов дома и передачу прав на здание акционерному обществу закрытого типа “Балтийская строительная компания”. Проект перестройки предусматривает уничтожение подвала “Бродячей собаки” и полную переделку архитектурно-планировочной исторической структуры здания, и устройство и устройство в здании новых больших квартир по 200-300 кв. метров, совершенно не соответствующих планировке начала XX века.
К чести жильцовдома многие из них не согласились покинуть дом. Они организовали Товарищество собственников приватизированных квартир и добиваются отмены распоряжения губернатора. Они понимают то, что уничтожение интерьеров дома комнаты которого и в наше время хранят память о высочайших взлетах в музыкальной, артистической, художественной и литературной жизни Санкт-Петербурга, России и Европы- о Пушкине и Гоголе, Глинке и Вяземском Михаиле и Матвее Виельгорских и Павле Яковлевиче Дашкове : уничтожение подвала населенного тенями Ахматовой и Гумилева, Оленьки Глебовой-Судейкиной и Всеволода Князева, Мандельштама и Хлебникова и многих-многих других дорогих нашему сердцу. Хочется верить, что власти и общественность нашего города не допустят этого.
А может быть, когда-нибудь и возрадится “Бродячая собака”, и нигде-нибудь, а там где она была.
Семдесят пять лет назад Георгий Иванов писал:
Январский день. На берегу Невы
Несется ветер разрушеньем вея.
Где Олечка Судейкина , увы,
Ахматова, Паллада, Соломея?
Все, кто блистал в тринадцатом году.
Лишь призраки на петербургском льду.
Вновь соловьи засвищут в тополях,
И на закате в Павловске иль в Царском
Пройдет другая дама в соболях
Другой влюбленный в ментике Гусарском…
Но Всеволода Князева они
Не вспомнят в дорогой ему тени.
Кто знает? Может быть вспомнят и Всеволода Князева и Бориса Пронина и “Собаку”. Сбудуться мечты и подвал возродится.
Похожие статьи:
Декоративное решение станций 4-ой очереди московского метрополитена
Бурными темпами развивалось после войны монументально-декоративное творчество. Особенного размаха достигло декоративное украшение четвертой очереди московского метро.
Следует отметить, что в новых станциях метро четвертой очереди (1950- ...
Беноццо Гоццоли
Из учеников фра Анджелико наиболее известным был Беноццо ди Лезе ди Сандро, именуемый Беноццо Гоццоли (1420—1497), до того, подобно Учелло, работавший в мастерской Лоренцо Гиберти. Очень продуктивный мастер, одаренный колорист, он написал ...
Русская классическая проза на сцене Большого драматического театра в ХХ веке
Театр XX века своими успехами во многом обязан русской классической прозе. Большой мир классики пришел на сцену необычайно раздвинув ее духовные горизонты. Серьезный вклад в освоение классики внесен и Ленинградским академическим Большим д ...
Разделы