Но как церковная архитектура, так и христианское изобразительное искусство не имеют иной цели, кроме обрамления литургического действия. Христианское богослужение, помимо отражения исторической, временной основы христианской веры ("изобразительность") и указания на конечную цель этих исторических событий – ожидаемого Царства Божия ("эсхатология"), утверждает также и тот факт, что грядущее и вечное предвосхищается и уже реально переживается в самом литургическом действии и обрамляющих его архитектурных и художественных формах.
Уже во времена Феодора Мопсуэтийского (IV в.) считалось, что Божественная Литургия имеет две одновременные реальности – земного и проходящего совместно с Ангельским небесного богослужения. В "Поучении тайноводственном" малоазийского епископа читаем известное описание Великого Входа, в котором еще не освященные Честные Дары называются "символа<ми>… Христа, Который выходит и отправляется на страдания, ведомый на страсти невидимым воинством служащих Ему ".
Тема параллельности Ангельского и человеческого богослужения также отчетливо выступала в словах Херувимской песни, вошедшей в состав литургических песнопений еще в VI в. Херувимская песнь, звучащая в преддверии Великого Входа и евхаристического канона, играла большую смысловую и драматургическую роль в чине Божественной Литургии. С одной стороны, она выражала один из важнейших моментов для сознания и души верующего – момент предстояния и собирания душевных сил перед лицезрением Таинства, чему соответствовали слова: "Всякое ныне житейское отложим попечение…", с другой стороны, она воплощала идею соборного сослужения всех сил и существ – и земных, и небесных, во время которого человек, поющий в храме, вплетает свой голос в общий славословящий хор и тем уподобляется Ангелам.
Однако этой идее, проходящей и через все последующие литургические комментарии, было суждено воплотиться в византийской церковной иконографии не ранее XIV в., когда церковь "<стала> толковаться не только как образ Вселенной, но и как вместилище небесных событий, а Христос славился не только как Царь неба и земли, но и как Священник, Который служит на небе в окружении Ангелов".
Купольное изображение Христа-Пантократора, вечного Бога, предвозвещенного пророками, Которому приносят непрестанную евхаристическую хвалу ангелы и люди, было представлено практически во всех сербских церквах XIV в. Не связанный более с единственной идеей о Страшном Втором Пришествии, образ Вседержителя нес мысль о мистическом преображении христианина в более высокое и совершенное существо во Христе и как бы говорил о пришествии совершенно иного характера, совершаемом в глубинах человеческого сердца: "аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет: и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидема и обитель у него сотворима" (Ин. XIV, 23).
Новая архитектурная стилистическая тенденция времени короля Милутина (+ 1321) - "сербско-византийский стиль", пришедшая на смену рашской школе, явилась самой подходящей формой для литургической темы воцерковления мира, осуществляемого Вседержителем.
Постройки сербско-византийского стиля, среди которых самой ранней является церковь Богородицы Левишки в Призрене, продолжали традиции центральнокупольного здания, то есть их основа имела форму равноконечного вписанного креста. Главный купол располагался над пересечением креста, а между его концами находились меньшие и более низкие купола. Геометрические фигуры круга и квадрата, лежавшие в основе храмов крестовокупольного типа, символизировали неразрывное слияние двух миров – "небо на земле".
Ссылаясь на прот. И. Мейендорфа, осмысливавшего произошедший переворот в контексте литургического времени и пространства, "динамическая устремленность <верующих> к Грядущему, которая была столь характерна для древних базилик", сменилась "более личным, "исихастским" благочестием, созвучным малым по размерам и массивным по структуре церквам поздней Византии" и Сербии после XIII в.
Похожие статьи:
Колокольни, звонницы, церкви "под колоколы"
Колокольня была венцом древнерусского городского архитектурного ансамбля. Она возвышалась над монастырем, кремлем, городом. Звон колоколов разносился и наполнял звуком всю округу. Колокольня или звонница фактически являлись музыкальным ин ...
Беноццо Гоццоли
Из учеников фра Анджелико наиболее известным был Беноццо ди Лезе ди Сандро, именуемый Беноццо Гоццоли (1420—1497), до того, подобно Учелло, работавший в мастерской Лоренцо Гиберти. Очень продуктивный мастер, одаренный колорист, он написал ...
Образ Лафонтена на страницах русской печати XVIII - начала XIX веков и особенности его восприятия в России
В отличие от произведений некоторых других французских писателей Нового времени, современников Лафонтена (Ж.-Б. Мольера, Н. Буало, Б. де Фонтенеля, Т. Корнеля, П. Тальмана), известных в России уже в первой трети XVIII в., лафонтеновские с ...
Разделы