Образец русской классики мы бы видели в таких стихах 1820-го года, как "Погасло дневное светило" и "Редеет облаков летучая гряда": после этих строк уже невозможно было представить какое-то иное развитие русского слова.
Здесь видится образец свободной гармонии в передаче душевного состояния.
В содержании здесь заложено самое широкое восприятие жизни: от картины бесконечного космоса до частностей личной, едва ли не бытовой жизни. Весь мир открыт для поэта, для перевоплощения в словесные образы:
Погасло дневное светило;
На море синее вечерний пал туман.
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан…
Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило…
Я вас бежал, питомцы наслаждений,
Минутной младости минутные друзья;
И вы, наперсницы порочных заблуждений,
Которым без любви я жертвовал собой,
Покоем, славою, свободой и душой…
Удивительные по смысловой и образной точности выражения составляют ткань этого стиха, где нет слова лишнего или случайного, пришедшего не от внутреннего смысла стиха, а от требований какой-то поэтической школы или жанра. Ветрило – послушное, мечта – знакомая, обман – томительный, океан – угрюмый, младость – потерянная: удивительная глубина и свежесть эпитетов, при таком их изобилии и сгущении… Так и складывается высокое единство содержания и его словесного воплощения – признак состоявшегося, классического произведения.
Даже уже сложившиеся черты элегии у Пушкина воспринимаются как что-то свежее, лишенное присутствия школы – в силу сочетания поэтической техники и глубины смысла.
И поразительное чувство свободы, которое проникает во все черты произведения: от выражения мысли до – самой техники стиха. Нет никакой канонической строфики, привычных четверостиший и прочего, нет строгого соблюдения размерности строк – и какая внутренняя гармония: строфы не нужны в этом плавном и сильно потоке переживаний, длинные строки (в 12-13 слогов) так естественно перемежаются с короткими (8-9 слогов): многозначительно звучат эти паузы… Рифма – то кольцевая, то перекрестная, словом, вновь свободная… Качество рифмовки – естественность и неназойливость. Емкие повторы строк – в начале, середине и конце стихов, что создает образ живой гармонии, причем повторяются строки самые выразительные. Словом, структура текста одновременно необычайно выразительная и прозрачная, отчетливая и безыскусная…
Слово этого стихотворения тоже отвечает принципам гармонии, глубины и свободы. Лексика торжественна, но без помпезности, строй ее высок, однако здесь нет переизбытка, нет поэтических шаблонов или экзальтации, как в былых образцах жанра. Элегия вырастает из слова общепринятого, народного в самом высоком смысле. Это возвышающая, а не опрощающая народность. Ничуть не выпадают из речи слова с оттенком архаики: стремлюся, отечески края, подруги тайные моей весны златыя – все это прекрасно передает налет древности или вечности содержательных мотивов стихов, это не архаика формы, а тонкая инструментовка, легко доступная и для восприятия в 21 веке…
Похожие статьи:
О жизни Миямото Мусаси
Автором книги Пяти колец является Миямото Мусаси, настоящее имя которого звучит как Синмен Мусаси-но-Ками Фудзивара-но-Генсин. Родился в деревне Миямото в провинции Миасака в 1584 году, «Мусаси» – это название местности к юго-западу от То ...
Восставший из небытия. Рассказ о Высоко-Петровском монастыре
Все в этом мире когда-нибудь закончится. Даже солнце потемнеет однажды, и звезды с небес упадут. Признаки последних времен волнуют человечество, но не делают его мудрее. По-прежнему, только с еще большим ожесточением в разных частях света ...
Декоративное убранство интерьеров станций 1-2 очередей московского метрополитена
Крупнейшим монументальным сооружением 30-х годов стал Московский метрополитен. Строительство метрополитена в Москве было предпринято по решению июньского пленума ЦК ВКП(б) в 1931 году.
Началом первой очереди московского метрополитена пр ...
Разделы