Чехов явился завершающим звеном в восходящем развитии русской классики. Он даже, как и Лев Толстой, на долгое время застает следующий, декадансский период в литературе: хорошо известны его саркастические высказывания о творчестве новых литераторов ("нечто претенциозное, неудобопонятное, напоминает пение искусственного соловья"), назвавшихся символистами, толкующих о новых, внешне парадоксальных, но внутренне зачастую просто убогих, взглядах на человека, о нетрадиционных, претенциозных художественных решениях: "Нет ни низших, ни высших, ни средних нравственностей, а есть только одна, а именно та, которая дала нам во время оно Иисуса Христа…".
Вот это чувство уверенности в единстве истины и делает Чехова участником плеяды русских классиков: взгляд на творчество и на человека остался глубоко традиционным, хотя, как и у каждого из предшественников, есть безусловное и даже ярко выраженное новаторство. В пьесе "Чайка" Чехов покажет несчастную и бесплодную судьбу писателя Треплева, оторванного от живой духовной традиции, от народной жизни и замкнувшегося в полубезумных, безжизненных творческих потугах… Это взгляд классика на новое искусство…
Чехов словно завершает главные темы и мотивы русской классики, завершает с учетом векового опыта развития литературы: сколько в письмах его разбросано интересных оценок произведений и героев – от Грибоедова до Льва Толстого. Смелые, неожиданные решения – но они показывают и глубину знакомства Чехова с литературой золотого века. Хотя все мы знаем, что Чехов пришел в литературу, будучи профессиональным врачом – он выпускник медицинского факультета Московского университета. Оттого у него будут и сравнения, скажем, Тургенева в литературе с Боткиным в медицине, Толстого – с Захарьиным…
И не медицина ли дала ему тот опыт, которого не было у других писателей: Чехов писал о суровой, неприглядной и жестокой правде, которая раскрылась ему на врачебном поприще. Чехов лишен всякого фальшивого романтизма, трезво видит героя своей эпохи, или даже безгеройность времени, ставит жизненные диагнозы, как верный диагност, - это качество он сам ценил в своем врачебном таланте.
Придя в литературу в начале 1880-х с множеством острых, кратких сатирических рассказов, Чехов вскоре развился в писателя глубоко русской традиции: словно в духе Гоголя, смех все чаще воспринимается сквозь слезы: не потому ли будет так неожиданно звучать жанровое определение его пьес – комедии "Чайка"(1896) и "Вишневый сад"(1904), где так сильно присутствие трагедии несбывшихся человеческих судеб. Да, это те самые привычные лишние и маленькие люди русской классики, которые, из-за своего долголетия что ли, уже воспринимаются не с состраданием, а с горьким смехом.
Чехов видит мир глазами русского классика, но – уже с вершины золотого столетия и даже с предчувствием его распада. Здесь нет толстовского эпоса, но в "Степи"(1888), в "Мужиках"(1897), в "Иванове"(1887), в книге об острове Сахалин - столько картин русской жизни; здесь нет полноты в истории дворянских гнезд, как у Пушкина и Тургенева, но целая картина сословия отражена в "Черном монахе"(1894) и "Доме с мезонином"(1896), в "Учителе словесности" и "Скучной истории"; нет мучительной энергии в обличении зла, как у Достоевского, но есть зато удивительно сильная картина обыденного, будничного порока в "Палате №6"(1892) и "Человеке в футляре", "Крыжовнике" и "Ионыче"(1898), "Ариадне"(1895) и "Невесте"(1903); здесь нет открытой религиозности, обращения к Богу, как было от того же Пушкина, Лермонтова до Достоевского и Толстого, но каким религиозным, христианским опытом насыщены "Святою ночью", "Студент", "Архиерей"…
Чехов – это грустное, наполненное жизненной мудростью прощание с золотым веком русской классики.
Похожие статьи:
Кельтская мифология и формирование мировой культуры
Любое объективное исследование в области развития мировойкультуры является бессмысленным без затрагивания источников этогоразвития,более того,некоторые культурные достижения из далекогопрошлого так и остались не до конца понятыми и уж тем ...
Сапунов
Н. Сапунов. Карусель. 1908. Ленинград, Русский музей
В залах наших столичных музеев Н. Сапунов представлен всего лишь несколькими вещами, по которым трудно составить себе представление о нем. В общих трудах по истории русского искусств ...
Андреас Шлютер
В 1713 году в Петербург прибыл знаменитый немецкий архитектор и скульптор, строитель берлинского дворца и цейхгауза, автор "масок умирающих воинов" и памятника великому курфюрсту – Андреас Шлютер (1664 -1714). Он пробыл здесь ли ...
Разделы