Сквозь "Дым". Русский взгляд на Баден-Баден

Другая культура » Сквозь "Дым". Русский взгляд на Баден-Баден

Страница 6

Из окон гостиницы видны вершины темных гор, влажно багровеющие на ясном небе. В молочной мгле тумана, свойственного шварцвальдскому климату ранней осенью, можно покинуть город и вместе с Литвиновым, главным героем "Дыма", отправиться за Старый замок, ступая в росистой тени по крупному песку дорожек, вдоль елок с зелеными на краях лапами. А на платформе перед Старым замком по примеру четы Достоевских можно сесть к одному из белых крашеных столиков и за несколько крейцеров получить стакан чудесного молока "с кофеем".

Но увы! Уже точит зубки и вострит коготки демократическая оппозиция - "фаланга отличнейших, умнейших молодых людей, русских, - и все занимаются естественными науками, все с такими благороднейшими убеждениями!". Здесь гейдельбергские студенты, офицеры, литераторы, издающие в том же Гейдельберге политический листок под названием "Бог не выдаст, свинья не съест".

В центре демократической круговерти тургеневского "Дыма" - Степан Николаевич Губарев, карикатура на Огарева. Лобастый, губастый, бородастый, не слишком речистый, не слишком внушительный и не слишком умный, но держащийся чрезвычайно властно и бурчащий нечто неразборчивое. Он - признанный вождь направления: ведь нашему человеку обязательно нужен барин - ну вот, пожалуйста, "на безлюдье и Фома дворянин". Правда, баре меняются, и сегодняшний кумир завтра может быть оплеван, растоптан, закопан и забыт ради нового идола.

В этой тусовке свирепствует "бешенство сплетни" и вертится Матрена Суханчикова, в голове у которой, по ее утверждению, одни швейные машинки (помилуйте, "четвертый сон Веры Павловны", неужто не читали?). Здесь принято ходить друг к другу и сидеть подолгу, не зная, о чем говорить, тратя понапрасну свое и чужое время. Впрочем, как и среди аристократов, за плотной пеленой политических идей и эпатажной риторики многие крутят какие-то делишки, пускаются в таинственные прожекты, пробуют занять денег у местных банкиров. Но "банкиры в Бадене народ травленый и осторожный и в ответ на подобные обиняки немедленно принимают вид преклонный и увялый, ни дать ни взять полевой цветок, которому коса надрезала стебель".

В стороне от партий, болтливой толпы земляков и вообще от сюжета стоит Иринарх Потугин - критик-резонер, либерал европейского направления, alter ego Тургенева. "Удивляюсь я, милостивый государь, своим соотечественникам. Все унывают, все повесивши нос ходят, и в то же время все исполнены надеждой и чуть что, так на стену и лезут… Все, мол, будет, будет. В наличности ничего нет, и Русь в целые десять веков ничего своего не выработала… Но постойте, потерпите, все будет. А почему будет, позвольте полюбопытствовать? А потому, что мы, мол, образованные люди - дрянь; но народ… о, это великий народ! Видите этот армяк? Вот откуда все пойдет".

Иринарха раздражает и этот "тройной экстракт русского мужика", и обыкновение походя поругивать "гнилой Запад" ("экая притча, подумаешь! Бьет он нас на всех пунктах, этот Запад, - а гнил!"), и попытки "к чистой и ясной европейской логике прицепить доморощенный хвостик". "Иные молодцы даже русскую науку открыли: у нас, мол, дважды два тоже четыре, да выходит оно как-то бойчее".

Читая "Дым", обращаешь внимание на одну странность: россияне, отягощенные собственными проблемами, слоняются по Баден-Бадену, как по пустому заколдованному городу. Правда, попадаются им кое-где французы, точнее, француженки - всевозможные лоретки, кокотки и прочие деми-монденки, а вот собственно баденцев как будто вовсе нет .

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Похожие статьи:

Распевное чтение
В основе древнерусского церковно-певческого искусства лежит распевно произнесенное слово19. Распевное чтение священных текстов занимает особое место в церковной службе как жанр, находящийся на грани декламации и пения. Оно является очень ...

Андрей Рублев. «Троица»
Трое прекрасных юношей сидят за столом. Вокруг головы у каждого – сияние. За плечами – крылья. Это ангелы. Они сидят молча и неподвижно. Они глубоко задумались о чем-то. Трудно передать словами те чувства, которые выражают их лица, руки, ...

Антон Павлович Чехов
Чехов явился завершающим звеном в восходящем развитии русской классики. Он даже, как и Лев Толстой, на долгое время застает следующий, декадансский период в литературе: хорошо известны его саркастические высказывания о творчестве новых ли ...