Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Творцы русской классики » Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

У натуральной школы, отпечаток которой можно увидеть у каждого крупного писателя, пришедшего в литературу к середине XIX века, было и такое значение: обращение к физиологии жизни, ее земной стороне, что перевело присущий русскому слову дух несогласия, высокой требовательности, страстности – в русло социальной критики… Как бы ни казалось это снижением духовного подвижничества Пушкина, Гоголя, Лермонтова, становление русского реализма именно как критического дало тоже много великих достижений.

Конечно, к критическому началу близок прежде всего Некрасов, в меньшей степени Тургенев или Гончаров. Особенно если под критикой подразумевать не собственно критическое суждение, а обличение. И, пожалуй, среди классиков только Щедрин отдал обличению общественных пороков весь свой литературный дар: здесь нашлось место и мятежному духу, и беспощадному смеху, и чрезвычайной взыскательности, требовательности к своим современникам. В чем-то это обедняет его творчество, у него нет покойной эпичности в описаниях, нет энциклопедической широты, нет, собственно, полноты в картине бытия – образов Божественной природы, сосредоточенного созерцания, восторженного любования жизнью… Щедрин скорее односторонен, но в этой односторонности он создает невероятно глубокие обобщения, яркие образы. Если русская классика энциклопедична, то Щедрин создал настоящую энциклопедию пороков, одно перечисление которых составило бы большой словарь: так писатель и поступил в одной из своих сказок – в "Пороках и добродетелях".

Беспощадность критического пера далеко не всегда встречала сочувствие: Щедрина легче невзлюбить и даже возненавидеть, чем полюбить и понять достаточно точно. Ненависть Щедрина часто переходит в ненависть к Щедрину: "Как матерый зверь он напился русской крови и, насытившись, отвалился в могилу", - скажет о Щедрине Василий Розанов. Так казалось, что критика перешла в кровожадное, несправедливое очернение России. Пусть по сути это не справедливо, но обличитель едва ли может рассчитывать на доброе сочувствие к себе. Был и вечный упрек Щедрину в неискренности, ведь многие годы он отдал и государственной службе, занимал высокую должность в министерстве внутренних дел, губернаторские посты в Твери, Рязани – как это сочетать с обличением?

С 1862 года Щедрин целиком уходит в литературную деятельность, но губернаторство, как шлейф подтягивали его противники – ради упреков, ради снижения действенности щедринской сатиры. "Этот ругающийся вице-губернатор…"

Щедрин сотрудничает с Некрасовым в "Современнике" и "Отечественных записках": здесь были помещены главные его произведения, а "Записками" он руководил в течение многих лет – в самых жестких цензурных условиях.

В 80-х годах появилась яркая символическая картина – "Щедрин в лесу реакции", которая точно передает колорит творчества, всю глубину напряженности и мученичества в творческой судьбе писателя.

При большой жанровой широте творчества – очерк и публицистика ("Губернские очерки", "За рубежом", "Письма из провинции", статьи), крупный бытовой роман "Господа Головлевы" (1875-80), хроника помещичьей фамилии "Пошехонская старина" (1887-89), особенно ярко раскрылся гротесковый талант писателя – весьма редкое явление в русской классике. Способность создавать удивительные фантасмагории, живые карикатуры, используя вместе с тем точные детали современности, - все это отличает "Историю одного города" (1869-70), цикл рассказов "Помпадуры и помпадурши" (1863-74), "Современную идиллию" (1877-83). Уникален щедринский опыт в жанре сатирической сказки – цикл 1869-86 годов.

Да, Щедрин обличал пороки, не имеющие оправдания в любую эпоху, его чтение и в ХХI веке будет жизненно до полной очевидности. Нельзя и не отметить в Щедрине выстраданный им нравственный идеал – это редко замечаемое обращение к Христу. Таково звучание финала в судьбе Иудушки Головлева, таковы сказки "Христова ночь", "Рождественская сказка". Словом, при всем гротесковом колорите, оправдывающем смещения в иерархии жизненных ценностей, Щедрин в главном ничуть не разрушает единое духовное поле русской классики с признанием вечных ценностей и с сопротивлением вечным же грехам.

Похожие статьи:

Эстетика русского декаданса на рубеже XIX - XX вв. Ранний Мережковский и другие
Канун наступающего ХХ века воспринимался современниками как некий итог исчерпавшей себя цивилизации, как преддверие неминуемого конца света. Бунтарскими и эсхатологическими настроениями были пронизаны философские, научные и, конечно литер ...

Кич и паракич: Рождение искусства из прозы жизни
Предлагаемые заметки посвящены советскому кичу 50-70-х годов как источнику художественной рефлексии в изобразительном искусстве 70-80-х. В соответствии с авторской концепцией кича 1 кич понимается как особый тип культуры (субкультуры), с ...

Хокусай Кацусика
Хокусай Кацусика (Hokusai Katsushika) - не настоящее имя художника и когда в семье зеркальных дел мастера Накадзима Исэ (Nakajima Ise) в 23-й день 9-го месяца 10-го года периода Horeki (что соответствует примерно октябрю-ноябрю 1760 года) ...