Поэтическая техника Гейне Характеризуется своеобразной неустойчивостью, постоянными исканиями нового выражения, ведущими к разложению как унаследованных от романтики, так и создаваемых самим поэтом форм. Автопародия постоянно встречается у Гейне - ироническое уничтожение баллады в «Новых стиххотворениях» и «Романсеро» идёт параллельно с её созданием в «Подземном мире» (Unterwelt).
Но в то же время эта раздвоенность, разорванность восприятия, быстрые переломы настроений, постоянная все отрицающая едкая ирония получают в лирическом творчестве Гейне адекватное выражение, мастерство которого почти не имеет себе равного, но формы которого меняются несколько раз
Но вместе с тем появляются новые формы: наряду с лирической народной песней используются мотивы народной и романтической баллады («Lorelei» - «Лорелея», «Die Jungfrau schläft» — «Девушка спит» и т. д.); лаконический параллелизм зачинов и скупая на описания символика природы в духе народной песни «Лирического интермеццо» сменяется в «Возвращении на родину» (Heimkehr) мастерским пейзажем (особенно важны мотивы моря и города, впервые выступающие в лирике Гейне); наблюдается тяготение к большей лирической форме. Это тяготение получает блестящее разрешение, с одной стороны, в многострофных балладах «Harzreise», идеологически уже связанных с позднейшим периодом творчества Гейне, — апология «рыцарей духа», прославление освобождённой плоти, но в стиле и метрике, продолжающих прежние лирические формы Гейне; с другой — в вольных ритмах «Nordsee», представляющих резкий контраст с его предыдущей лирической манерой: мощный подъем лирической эмоции, патетический и местами гиперболический стиль, щедрое использование античной и христианской мифологии, грандиозная символика природы, наконец, ни с чем не сравнимое мастерство ритма — таковы основные особенности этих «дифирамбов морю».
Как лирика Гейне, так и его сатира строятся в значительной степени на разложении романтических форм. Основным приёмом комики у Гейне является словесная игра. Не говоря уже об обычных пуентировках конца, Гейне мастерски владеет пародической цитатой (для сравнения, например, «Schlosslegende» (Дворцовая легенда)] и приёмом антифразы (например, «Bei des Nachtwächters Ankunft in Paris» (На прибытие ночного сторожа в Париж)); охотно прибегает он также к гротескным выводам из известного реального факта («Der neue Alexander» (Новый Александр), «Unsere Marine» (Наш флот)), к комической гиперболе (замечательное предсказание «верноподданнической» немецкой революции в «1649—1793»), к буквальному истолкованию образных выражений и кажущемуся алогизму словосочетаний («Zur Beruhigung» (Для успокоения)]; в области комической фоники особенно интересны составные рифмы Гейне.
Но в лучших образцах своей сатиры Гейне не ограничивается этими приёмами комики, — он даёт их на фоне противоположной эмоции, тем самым заостряя контраст, подчёркивая переломы настроений. Так в «Атта Тролль» сатирическая животная басня (история медведя, вставная история мопса — швабского поэта) чередуется с романтической экзотикой охоты в Пиренеях. Ещё острее дан контраст в «Германии», где сатирическая характеристика немецкой действительности перебивается пафосом лирических отступлений; и здесь Гейне пользуется ещё элементами романтических форм, — то патетически сублимируя их (мотивы двойника, сказочные реминисценции), то иронически персифлируя (беседа с «отцом Рейном», с Барбароссой, с Гаммонией).
То же контрастное строение, те же переломы настроения и стиля, тот же блеск словесной игры и пафос высокого лиризма свойственны и прозе Гейне. Характерно, что попытки Гейне овладеть большой повествовательной формой окончились неудачей, — три сохранившихся главы его недописанного романа «Бахарахский раввин» свидетельствуют о неумении поэта выдержать тон спокойного объективного повествователя. И не менее характерно, что в больших вещах Гейне («Reisebilder») объединение достигается чисто внешне — формой путешествия, единством личности рассказчика.
Но, не создав большой формы, Гейне мастерски пользуется повествовательным фрагментом, вводя его в неповествовательную прозу - "Buch Le Grand" (Книга Le Grand), «Memoiren des Herrn von Schnabelewopski» (Мемуары г-на фон Шнабелевопски), «Florentinische Nächte» (Флорентийские ночи). Так, разбивая унаследованное деление художественной и нехудожественной прозы, Гейне создаёт из соединения их элементов новую форму — форму фельетона. Как мастер фельетона Гейне породил целую школу в немецкой журналистике
Произведения Гейне легко читаются – отчасти потому, что он умел о многом сказать просто и коротко, а отчасти потому, что он никогда не вдавался в пространную полемику, предпочитая короткие стихи или прозу и легко переходя от одной темы к другой. Его популярность, но отнюдь не истинное его место в литературе, зиждется на стихах, на блестящих и неподражаемых песнях (Lieder), широко известных во всем мире. Он был не только прирожденным поэтом, но и блестящим прозаиком, соединяя в своих произведениях ясность Лессинга, которым он восхищался, с гением Ницше, который восхищался им. Проза Гейне в «Книге Le Grand» (Das Buch Le Grand), повествующая о вступлении французов в Дюссельдорф, стоит в одном ряду с балладой «Гренадеры» (Die Grenadiere), посвященной тому же событию. В целом путевые заметки Гейне дают яркую картину его дарования – острого ума, едкой иронии, сатирического дара. Впрочем, на фоне стихов, написанных Гейне в последние 15 лет жизни, все прочее отходит на второй план. Как поэт-лирик он достиг непревзойденного мастерства.
Похожие статьи:
Тинторетто
Полной противоположностью Веро-незе был его современник Тинто-ретто (1518—1594), настоящее имя которого Якопо Робусти Он родился в Венеции и был сыном красильщика, отсюда и прозвище мастера — Тинторетто, или Маленький Красильщик
Обили ...
Новые тенденции в пермском изобразительном искусстве 1990-х годов
Изобразительное искусство Перми последнего десятилетия ХХ века на сегодняшний день исследовано недостаточно для того, чтобы мы могли классифицировать его основные направления. Мы постараемся избегать категоричных суждений относительно при ...
Образование между культурой и цивилизацией
Пренебрежительное отношение к почвенникам и почвенничеству стало едва ли не показателем элитарности в культуре, ибо последнее из памятных проявлений почвенности именовалось "деревенской" литературой, прогрессистам-западникам не ...
Разделы